«Сыну я сказал подраться с главарем»: бывший милиционер о борьбе с бандами школьников в 90-е

>

Дети в машине милиции, 1990-е

Валерий Христофоров/ТАСС

Кровь на асфальте — примета времени не только в Казани рубежа 80-90-х годов. На стыке эпох полукриминальные молодежные группировки расплодились во многих поволжских городах, в том числе и на родине Ленина — в Ульяновске. Как милиция пыталась предотвратить массовые драки и кто руководил подростковой преступностью, «Газете.Ru» рассказал полковник милиции в отставке Николай Рябышев.

Я заступил на должность замначальника по оперативной работе (сейчас это называется начальник криминальной полиции) в сентябре 1988 года, после окончания Академии МВД СССР.

Молодежные группировки в Ульяновске тогда уже существовали. И инспекторы по делам несовершеннолетних и почти весь личный состав об этом были осведомлены. Но молодежные банды тогда особой активности не проявляли, громко о себе они заявили где-то в начале 90-х.

«Или откупайся, или записывайся»

Почему они появлялись? Мое объяснение — кому-то нужно было отвлечь правоохранительные органы от основной работы. Ведь, фактически, мы с ними работали, вместо того, чтобы раскрывать другие преступления.

Ну, и новые районы города активно застраивались, туда многих из неблагополучных семей и судимых заселили. И понеслось.

19 квартал и другие. Сколько молодежных группировок действовало в Ульяновске

В 90-ые в Ульяновске насчитывалось более двух десятков молодежных группировок.

Самым криминальным районом города считалось Засвияжье. С конца 1980-х годов на территории района действовали 11 группировок: Сапля, Стародоманские, УЗТС, Пески, Связь, Вырыпаевские, 19 квартал и другие. Микрорайон Новые Дома в Засвияжье контролировался еще четырьмя группировками — Кузкинскими, Осипскими, Сяндровскими и Маляевскими.

В Заволжье царили Орловские, Филатовские, Титовские, Колесниковские и Димаревские. Южная часть города была под контролем Звена Орловских, Потаповских и Центра-КАМаз (Ульяновск).

Центр города контролировали члены Бановской, Советской, Жениховской, Сыраевской и Орловской группировок. Но самой влиятельной здесь считались Офицеры.

Самой большой группировкой была Сапля, там было где-то 100 человек. Ее члены качали мышечную массу, у них была строгая дисциплина.

В группировки подбирали в основном ребят из неблагополучных семей, безбашенных, как говорится. При этом все знали, что уголовная ответственность наступает с 16 лет и привлекали в банды именно несовершеннолетних. А вот руководили ими взрослые, «авторитетные» люди.

Я приходил на их сходки, разговаривал с ними, спрашивал: вы что делаете, ребята? А они молчат. Но ведь кто-то руководил ими. Поэтому они и творили что хотели.

Например, они в школе к ученику подходят и спрашивают, почему ты не в группировке? Вот так, в наглую. «Или откупайся, или записывайся». Откупаться должны были деньгами — стоило это несколько сотен рублей. В те времена это серьезная сумма была.


Сотрудники милиции во время задержания несовершеннолетних правонарушителей, 1990-е годы

Валерий Христофоров/ТАСС

К моему сыну даже подошли и начали: «Ты что думаешь, у тебя папа в милиции работает… Либо откупайся, либо с нами». А сын боксом занимался уже три года. Я ему и говорю: «Ты вызови главаря на поединок и скажи — если я тебе наддам, то ты ко мне не пристаешь, а если ты мне, то я вступлю в группировку».

Вышел я тогда на восьмой этаж, встал на мусоропровод и смотрю. Сын группировщику разбил нос, а если появилась кровь, то все, моего не остановишь. Он как начал его молотить… Когда он лидера повалил, тут они его окружили и оттащили. И все, больше не приставали.

Мордобой под музыку

Дискотеки у нас проходили в парке «Молодежном» каждые выходные, там была танцплощадка круглая, как тарелка. На этой площадке они и схватывались, доходило и до тяжких телесных, и даже до убийств.

Одни (Сапля, Стародоманские, Вырапаевские, Новодоманские) вставали с одной стороны танцплощадки, а другие (УЗТС, 15-й квартал, Пески, 19-й квартал) — с другой. Танцуют они спиной друг к другу. И когда начинает играть определенная музыка (что-то про спорт), они моментально разворачиваются, откуда-то куски арматуры появляются и начинается драка.

Чтобы их разнимать, пришлось привлекать «срочников» МВД, мы с ними в те годы взаимодействовали по охране общественного порядка. С командиром полка договорился, он выделил две машины этих ребят. Я попросил их проинструктировать, чтобы они не трогали группировщиков, они же несовершеннолетними все были, а просто их по домам развели. Раза три я их так пугал, и где-то полгода у нас тишина была. А потом опять началось.

Гораздо хуже было, когда они «набеги» совершали. «Набег» — это когда идет толпа по своему району, допустим, Саплевские или Стародоманские, и все, кто им навстречу попадаются, в больнице в итоге оказываются. Родители детей на улицу боялись выпускать.

Был один случай у нас на улице Отрадной. Около школы №47 Саплевские «пробежались» и после них остался труп. Убили несовершеннолетнего парня с особой жестокостью. Мало того, что они нанесли ему три или четыре удара по голове железным прутком, так еще и глыбину старого асфальта опустили ему на голову. Погибший — обычный парень, ни в каких группировках он не состоял.

Особой жестокостью группировка «Офицеры» отличалась. Сын моего друга, подполковника милиции, с товарищем зашел в студенческое кафе в Ленинский районе, около Дома офицеров. Там сидели три девушки, одну из них он как-то обозвал. Она молча вышла, позвонила кому-то. И вот эти «Офицеры» приехали, ножами их истыкали. Сын моего товарища получил шесть ножевых ранений, его друг — восемь. До больницы их не довезли, не успели. Мы потом нашли тех, кто это сделал.

Работа словом

На каждую группировку заводилось оперативное дело, каждая группировка была на списочном учете.

Лидеров группировок мы сажали — всегда можно было найти за что, они не от Бога были люди, все судимые и некоторые даже неоднократно.

А с несовершеннолетними проводили профилактическую работу.

Я, когда начальником РОВД стал, прежде чем ехать на работу, все районы объеду, посмотрю, есть ли у школ группировки. Поговорю со сторожами, учителями, администрацией школы.

В администрацию вызывали, в прокуратуру вызывали вместе с родителями. Целую лекцию прочитаем, про все уголовные статьи расскажем, про хулиганство, убийство. А все бесполезно. Сидят, слушают, все, кажется, поняли. Вышли — и ничего не знают.

Случай был, едем мы с шофером, смотрю, саплевские пересекают улицу Отрадная наискосок. Я говорю: гони прямо на них, сейчас ведь схватятся с кем-то или пробегутся и будет труп. Они уже знали в лицо все руководство РОВД, кто начальник, кто зам. Вдвоем мы их разогнали тогда.


Виды Ульяновска, 1985 год

Юрий Белозеров/ТАСС

Когда ты их разгонишь, они подойдут, начинают извиняться: мы больше не будем, туда-сюда. А я им: да ладно, завтра все равно то же самое будете делать. И действительно, завтра что-нибудь да наделают.

Зампрокурора Грибкова Владимира Валентиновича встретили и избили. Он прибежал ко мне — найди их. Я прошу его описать нападавших, говорю, что это 19-й квартал его так отделал. Нашли свидетелей. Двоих самых ярых, которые пинали даже, — посадили.

Школьные салюты

Когда я уже увольнялся, у нас осталось всего три группировки — Сапля, Стародоманские и 19-й квартал. Лидеров остальных группировок уже посадили.

Недавно вот слышу, салют начался у школы. А потом еще у одной, потом у следующей. Соседский мальчик мне говорит — это у нас группировки веселятся. Вроде сейчас и Сапля существует, и Стародоманские. Но какое у них предназначение — не знаю.

(Продолжение темы о молодежных группировках Ульяновска читайте на сайте «Газеты.Ru»)

Click to rate this post!
[Total: 0 Average: 0]