Сжечь врагов народа под музыку: как французы «отменили» Бога и служили Верховному Существу

>

Праздник Верховного Существа на Марсовом поле в Париже, 8 июня 1794 года

Художник Пьер-Антуан Демаши/parismuseescollections.paris.fr

230 лет назад в революционной Франции прошли торжества во славу Верховного Существа. Этот религиозно-гражданский культ представлял собой попытку «переизобрести» Бога — в ответ на попытки более радикального «культа Разума» его отменить. До сих пор в конституции Франции подтверждается актуальность документов времен революции, где Верховное Существо признается покровителем человека. О том, как Робеспьер и якобинцы пытались придумать Бога — в материале «Газеты.Ru».

Революционеры против «чудовища атеизма»

8 июня 1794 года в Париже на Марсовом поле собралась огромная толпа. Одетый в голубой наряд лидер якобинцев и организатор «революционного террора» Максимилиан Робеспьер факелом поджег «отвратительное чудовище атеизма» — врага республики. Мужчины, женщины, дети и старики пели и под грохот пушек и музыки воздавали хвалу Верховному Существу. Народ ликовал. В воздухе пахло дымом.

За год до проведения фестиваля Верховного Существа в революционной Франции массово убивали католических священников, дворян и «врагов республики». Эти события получили названия «сентябрьских расправ». Кроме того, в ноябре 1793 года коммуна Парижа — власть в городе — издала декрет о запрете католической мессы, богослужения, и закрытии всех христианских церквей. Григорианский календарь заменили на республиканский.

Практически вся полнота власти в охваченной хаосом революции Франции принадлежала Комитету общественного спасения. Он был частью Национального Конвента, первого революционного парламента. Внутри него боролись за власть различные группировки, одной из наиболее влиятельных были якобинцы. Этот политический клуб стоял на радикальных республиканских позициях и был де-юре первой «левой» партией в истории.


Надпись «Высшее существо. Суверенные люди. Французская Республика.» на анонимной гравюре, прославляющей Верховное Существо, 1794 год

Национальная библиотека Франции

Одним из лидеров якобинцев был Максимилиан Робеспьер, адвокат, ставший главой Комитета общественного спасения. Имя Робеспьера ассоциируется с массовым революционным террором и казнями тысяч политических противников на гильотинах. При этом Робеспьер не был самым радикальным якобинцем. Внутри самой партии также постоянно шла борьба за власть и влияние.

Противниками Робеспьера были эбертисты — еще более рьяные «леваки» во главе с Жаком-Рене Эбером. Они требовали усиления революционного террора и поголовных казней представителей «реакционных» классов. Сам Эбер, будучи чиновником парижской коммуны, желал упразднить христианство во Франции и призывал закрывать церкви, устраивая в них «храмы Разума».

На фоне «сентябрьских расправ» культ Разума стал распространяться по окрестностям Парижа и самому городу. Некоторые священники публично отрекались от Христа и становились адептами нового культа. Проводились карнавалы и парады, грабились церкви и осквернялись христианские святыни – иконы, статуи святых, распятия. Кроме того, устраивались торжественные «разумослужения» в память о «мучениках революции». На юге Франции во время «торжеств Разума» казнили врагов революции.

В ноябре в Соборе Парижской Богоматери провели «Фестиваль свободы». Описание этого мероприятия оставил русский классик Иван Бунин, побывавший спустя полтора века на могиле «Богини Разума», коронованной в ходе церемонии в соборе. «Богиней» стала 21-летняя оперная артистка Тереза-Анжелика Обри.

Из рассказа Бунина «Богиня Разума»

«Pour activer le mouvement antipapiste», Шомет в четверг седьмого ноября вдруг распорядился на воскресенье десятого о «всенародном» празднестве в честь Разума, о беспримерном кощунстве в стенах Парижского собора, a m-lle Обри было объявлено, что ей выпала на долю величайшая честь возглавить это кощунство. И приготовления к празднеству закипели с остервенением, и к воскресенью все потребное, чтобы Бог и попы были посрамлены окончательно, было вполне готово.

Всю ночь накануне лил как из ведра ледяной дождь. Утром он перестал, но грязь была непролазная и дул свирепый ветер. Тем не менее, с раннего утра загрохотали пушки, загремели барабаны, Париж стал высыпать на улицу…

И было великое безобразие, а для Обри и великое мучение, даже телесное. С раннего утра она, вместе с прочими «Обожателями Свободы», то есть с кордебалетом и хором, была уже в холодном соборе, репетировала. Потом стали собираться «патриоты», прискакал озабоченный Шомет — и началось торжество. Потом — и все под стук пушек, пение, барабаны и шум толпы — четыре босяка, ухмыляясь, подняли на свои дюжие плечи Обри вместе с ее троном и понесли, в сопутствии хора и кордебалета, пробиваясь сквозь толпу, сперва на площадь, «к народу», а затем в Конвент.

И опять — давка, говор, крики, смех, остроты, а ноги чавкают по грязи, попадают в лужи, ветер рвет голубую мантию и красную шапочку посиневшей Богини, кордебалет тоже стучит зубами в своих вздувающихся от ветра белых рубашечках, забрызганных грязью, а сзади высоко качаются над толпой шесты, на которых надеты, для вящей потехи, золотое облачение и митра Парижского Архиепископа.

А в Конвенте — торжественный прием Богини всем «высоким собранием» во главе с президентом, который ее приветствует «как новое божество человечества», «заключает от имени всего французского народа в объятия», возводит на трибуну и сажает рядом с собою… Тут бы, казалось, и конец. Но нет! Из Конвента Обри понесли, совершенно так же, как и принесли, назад, в собор!»

Культ Разума быстро набирал популярность, причем особо большую — среди санкюлотов, бедняков. Это беспокоило Робеспьера и противников эбертистов, поскольку власть Комитета опиралась не на Разум, а на божественную волю. Атеизм в конце XVIII века был немыслим, потому что просто не укладывался в парадигму мышления людей той эпохи. Слово «атеист» было оскорбительным, подобно русскому «нехристю».

Робеспьер был деистом — он не хотел «отменять» Бога, на волю которого раньше опиралась власть королей, желая «заменить» его концептуально на «Высшее Существо», на волю которого опиралась уже революционная власть.

Будучи де-факто главой правительства, Робеспьер после «Фестиваля свободы» и коронации «Богини Разума» стал жестко критиковать действия эбертистов, боровшихся с христианством. По его утверждениям, упразднение католичества вовсе не было частью планов Конвента, стоявшего на защите свободы культа. Атеизм, заявлял Робеспьер, был баловством аристократов, а интересы простого народа защищает Верховное Существо.


«Французский народ признает Высшее Существо и бессмертие души» (гравюра 1794 г.)

gallica.bnf.fr

По словам Робеспьера, культ Разума был «чудовищем атеизма», которое отталкивало от свободной Франции другие европейские нации. Он объявил эбертистов врагами республики и «подлыми эмиссарами иностранных тиранов». Через пару месяцев, в марте 1794 года, эбертисты и сам Эбер были казнены на гильотине.

Кто вы, Верховное Существо?

С античных времен в философии было понятие «Верховного Существа», но истинное значение оно получило в разгар Великой Французской Революции. Отчасти влияние на нее оказал «Архитектор Вселенной», почитаемый масонами.

В XVIII веке философы-просветители стали пытаться заменить слово «Бог» синонимами — «Творец» или «Автор природы». Верховное Существо также стало таким эвфемизмом. Идея такого существа появилась в трудах Вольтера и Жан-Жака Руссо и легла в основу деизма — убеждения, что мир сотворен высшей силой, Богом, который в дальнейшем перестал участвовать в его судьбе. Робеспьер был, по мнению ряда исследователей, деистом, как и многие другие революционеры.

Культ Верховного Существа был задуман не просто как религия, но как гражданский проект, который должен был примирить католиков и протестантов. К тому же, новая религия должна была укрепить новую власть — в отличие от реакционного, роялистского католичества.

Философ Ханна Арендт утверждает, что культ Верховного Существа был призван обосновать революционное право, стать источником власти — так же, как власть королей опиралась на Божью Волю. И в этом смысле идея Верховного Существа показывала, что политическая власть после революции мало чем отличалась от «старого режима», просто описывали эту систему другими словами.

«О революции». Ханна Арендт

«Макиавелли, заклятый враг религиозных резонов в политических делах, был вынужден просить божественной помощи и даже вдохновения для законодателей — точно так же как «просвещенные» мужи восемнадцатого века, к примеру Джон Адамс и Робеспьер.

Это «обращение к Богу» было необходимо, разумеется, лишь в случае «чрезвычайных законов», а именно тех, с принятием которых учреждается новое сообщество.

Мы еще увидим, что последняя часть задач революции, найти новый абсолют для замены абсолюта божественной власти, нерешаема, потому что власть в условиях человеческого плюрализма никогда не упрочится до всемогущества, а законы, опирающиеся на человеческую силу, никогда не станут абсолютными»

Даже сегодня конституция Франции подтверждает и защищает положения Декларации прав человека и гражданина, важнейшего документа Великой французской революции, принятого еще в 1789 году. Декларация объявляет естественными правами человека свободы — личности, слова, убеждений, восстания, культа. Это фундамент французского права. Культ Верховного Существа также закреплен в Декларации: «Национальное собрание признает и провозглашает перед лицом и под покровительством Верховного Существа следующие права человека и гражданина…».

Поэтому, опираясь на основной документ своей эпохи, Робеспьер предложил законодательно закрепить культ Верховного Существа. Проект декрета он предложил Конвенту в мае 1794 года.

«Французский народ признает существование Верховного Существа и бессмертие души», — гласил документ. «Если бы Бога не было, его бы стоило выдумать», — любил цитировать Вольтера Робеспьер.

Декрет был принят, и сразу же было решено провести праздник в честь Верховного Существа. Проект фестиваля разработал художник Жак Луи Давид. Одной из целей мероприятия было «возбуждение в горожанах гордости и ярости». Живописец также предложил разжечь огромный костер, в котором «сгорят враги общественного благополучия».

Кроме того, Робеспьер заменил католические праздники республиканскими — они должны были чествовать ценности нового мира. К ним относились и Верховное Существо, и природа, и французский народ, и мученики свободы, и дружба, и ненависть к тиранам и предателям, и свобода мира, и супружеская верность, и героизм, и отцовская любовь, и материнская нежность, и сыновняя почтительность. Отмечать предполагалось также праздники детства, молодости, мужества, промышленности, предков, счастья и так далее. По сути, культ Верховного Существа был гражданской, светской религией.

Самый счастливый день

8 июня 1794 года на Марсовом поле, бывшем военном плацу на западе Парижа, начался Фестиваль Верховного Существа. Из 600 тыс. парижан на него пришли, по оценкам современников, от 300 до 400 тыс. человек.

«Едва только занимается заря, как звуки воинственной музыки раздаются со всех сторон и заставляют людей сменить покой сна на радостное пробуждение. Снаружи дома украшаются трехцветными флагами, ворота и двери убираются гирляндами зелени», — описывал фестиваль Жак Луи Давид.

После сигнального выстрела из пушки «все жилища пустеют, оставаясь под защитой республиканских законов и добродетелей»: народ вышел на улицы и площади Парижа.

«Радость и братская любовь воспламеняют его. Разнообразные группы, украшенные цветами весны, представляют собою оживленный цветник, и благоуханье располагает души к этой трогательной сцене. Барабаны грохочут, все принимает другой вид», — продолжал художник.

Народ стекался в Национальный сад, где собирались в амфитеатре члены Конвента. Сооружение украшали трехцветные ленты, гирлянды из зелени и цветов. Праздник Верховного Существа объявили открытым под восторженное ликование народа.

«Внизу амфитеатра возвышается монумент, изображающий собою врагов общественного благополучия; отвратительное чудовище атеизма возвышается над всем: оно поддерживается честолюбием, эгоизмом, раздором и ложной простотой, под рубищем нищеты прячущей украшения, которыми убирают себя королевские рабы. На челе этих фигур можно прочесть следующие слова: «Единственная надежда иностранцев», — говорится в описании праздника.


Праздник высшего существа, 1794 г. (Париж, Музей Карнавале)

carnavalet.paris.fr

Робеспьер, одетый в небесно-голубой костюм, держал букет из цветов и колосьев кукурузы. Он был счастлив, как никогда в жизни. Максимилиан подошел к монументу «чудовища атеизма», взял факел и поджег конструкцию; когда она выгорела до пепла, собравшаяся толпа увидела белую статую Мудрости.

Заканчивалась церемония песнопением, барабанным боем и звуками труб. После проходила демонстрация — мужчины и женщины шли двумя параллельными рядами. Между ними шли костюмированные фигуры Детства, Отрочества, Возмужалости и Старости с ветвями разных растений.

Четыре быка, украшенных гирляндами, тащили колесницу — на ней был представлен трофей с достижениями народного хозяйства, инструментами труда и искусства, товарами со всех уголков Франции.

Процессия двигалась к большой горе с Деревом Свободы на вершине. Люди окружали гору и начинали петь — сначала отцы и сыновья, потом матери и дочери, и наконец — весь народ вместе.

Наконец, «оглушительный залп артиллерии» — символ народного гнева — должен был возбудить в гражданах мужество. А кроме того, возвестить о наступлении Дня Славы. Сотни тысяч человек кричали: «Да здравствует Республика!»

Робеспьер после такого спектакля воспринимался не просто как политический, но как религиозный лидер. К тому же, на руку ему сыграла казнь эбертистов-атеистов, и многие католики и даже роялисты увидели в культе Верховного Существа защиту своих прав и «возвращение религии». Впрочем, всего через полтора месяца, в конце июля, заговорщики-контрреволюционеры свергли якобинцев. Робеспьеру пулей снесли челюсть, а после — отрубили голову. Тело засыпали известью, чтобы от него ничего не осталось. Ранивший Робеспьера офицер сгинул потом в битве при Бородине.

А в 1802 году Наполеон Бонапарт официально запретил и культ Разума, и культ Верховного Существа.

Click to rate this post!
[Total: 0 Average: 0]